Пятница, 16 Сентябрь 2011 15:53

Радостнее дня Победы и рождения сыновей ничего не было

Опубликовала 
Оцените материал
(0 голосов)

Надежда Федосеевна ВахнинаНадежда Федосеевна Вахнина — одна из старейших жителей деревни Запивалово.
— Мы приехали в эту деревню в 1935 году, — начала рассказ о своей жизни Надежда Федосеевна. — Жили в Запивалово, а училась я в Чебаркуле, где и окончила 8 классов. Отличница, хотела учиться дальше, а тут война! Отец, как и большинство мужчин, ушел на фронт, а работать досталось женщинам и нам, подросткам.
Вначале пятнадцатилетняя Надежда трудилась там, куда направит колхозный бригадир, но в 1942 году ее по повестке призвали учиться в ФЗО.


— Если получил повестку в военкомат, то, значит, на фронт, — объяснила женщина. — Получил повестку в ФЗО, значит, обязан учиться там, куда тебя призвали. Все это мы воспринимали как должное — война! А для нас учеба там, где необходимо стране, считалась своим фронтом.
7 месяцев учебы, совмещенных с практикой, и молодой специалист — крановщица, начинает трудиться на восемнадцатитонном кране.
— Первая смена и сразу в ночь, — вспомнила свой первый самостоятельный рабочий день Надежда Федосеевна. — Без наставника, одна! Тяжело и страшно: внизу народ, а над ними тяжеленный груз. Боялась так, что даже спать не хотелось! Смену выдержала, ничего не напартачила и аварии не совершила! Иначе сидеть бы мне в тюрьме!
А сами краны, по словам Надежды Федосеевны, были старые, требовали постоянного ремонта. Все, что смогли эвакуировать из Электростали, работало здесь, в нашем городе, но о запасных частях тогда позаботиться просто не успели, поэтому работала техника, и ладно!
Два года девушка отработала крановщицей сначала по 12 часов в смену, а потом — по 8, в три смены. Об усталости тогда никто не говорил, все понимали, что их труд для победы!
Поэтому День Победы стал общим праздником, когда, как и показывает хроника, чужих людей обнимали, как своих родных и близких, когда плакали от радости и не скрывали слез.
— В этот день кто плясал, кто песни пел, кто плакал, — вспомнила Надежда Федосеевна. — Нас даже всех от работы освободили, а на рабочих местах остались только те, кто трудился на печах, где нельзя было остановить производство.

Опять в деревне
В 1945 вначале пришел с фронта отец Надежды Федосеевны, за плечами которого остались две войны, несколько позже — ее суженый — Николай Федотович Вахнин, с которым в этот счастливый год они сыграли свадьбу.
— После свадьбы муж, вернувшийся в родную деревню, «уволил» меня с завода, — продолжила Надежда Федосеевна. — Дело в том, что уйти в то время с завода было просто невозможно: ушел от станка — дезертир. Но в 1945 стало полегче, тем более, что о моем увольнении просил не просто мой муж, а боевой офицер. Ему руководство предприятия пошло навстречу.
Первое время в родной деревне молодая жена офицера трудилась в лесничестве простой рабочей: весной и осенью сажала саженцы, зимой вязала метлы, летом заготавливала вместе с другими сено. Лес за рекой посажен ее руками. В этом лесу было высажено много кедров, только вот сейчас ничего не осталось: когда зимой заготавливали дрова, спиленные деревья тащили волоком по посадкам.
— В 1947 году, когда должен был родиться первый сын, меня пришли арестовывать, — рассказала быль, похожую на небылицу, Надежда Федосеевна. — До родов оставались считанные дни, и мне было тяжело двигаться. В то время декретных отпусков не было, и я просто не вышла работу. Зато пришел уполномоченный с винтовкой, чтобы сопроводить меня на рабочее место.
— Никуда она не пойдет! — заявил муж, только что вернувшийся со смены.
— Ничего не знаю, — был ответ. — Приказано привести пешком на работу, приведу!
Муж не дал ее в обиду, зато поплатился сам: его оштрафовали за неподчинение власти.
Из лесничества Надежда Федосеевна перешла работать в «Дорстрой», организацию, которая занималась ремонтом и содержанием дорог.
— Архангельская объездная дорога, по которой горожане едут в Челябинск, в свое время была выложена брусчаткой, как Красная площадь, — вспомнила Надежда Федосеевна. — Камни временами выбивались из полотна дороги, приходилось устранять дефекты покрытия.
Уже в более спокойное время она 11 лет трудилась на АМЗ в Челябинске: удобный график — сутки через трое.
А муж всю жизнь работал только в деревне то трактористом, то шофером.
— Он и целик распахивал. Только вот обидно, что эти поля сейчас бурьяном заросли, — сказала Надежда Федосеевна. — Работали по 12 часов, а в страду их даже домой не отпускали: жили в поле, мылись в речке и, что удивительно, все время пели!


О войне он  не рассказывал

— И подросшие дети, и я много раз просили Николая Федотовича рассказать о войне, — заговорила опять о муже Надежда Федосеевна. — Он отмахивался и … плакал.
Семья знала, что их любимый человек командовал штрафной ротой, знала, что попал он туда не за преступление. Просто однажды одолжил свой мундир человеку, который сбегал за спиртным. Почему был нужен офицерский мундир, почему нужно было куда-то сбегать, никто выспрашивать не стал, но в результате Николай Федотович потерял звание капитана и был направлен командовать штрафниками. В каких переделках бывал, не рассказывал, только проговорился однажды, как ему, когда находясь под шквальным огнем противника, было страшно поднять голову, а никуда не денешься, приходилось подниматься первым и идти вперед.
— В 24 года ему все зубы срезало осколком, — показала фотографию Николая Федотовича Надежда Федосеевна. — Потом все их удалили. А шрам, видите, так и остался, его даже на фотографии видно. И заикался он очень сильно.
Может, это произошло тогда, когда их, шестерых бойцов, засыпало в окопе землей. Из шестерых, погребенных заживо, выжил он один.
— Отец настолько много пережил, что не мог даже курице голову отрубить, все делала мать, — добавила сноха Раиса Афанасьевна. — Скотину никогда не колол…


Таким он был, Николай Федотович

И жили, и выживали

После войны тоже трудное было время: ни денег, ни товара.
— В 1949 родился второй сын, — продолжила свою историю Надежда Федосеевна. — Обуть, одеть детей — проблема. Сама шила им фуфайки, брюки, рубашки, вязала носки, свитера. Детки подросли, стали помогать по хозяйству, которое, даже по современным меркам, было небольшим: корова, подросток, то есть бычок или телочка, три овцы. Больше, по советским законам, сельский труженик не имел права заводить.
— Был у нас козел, любимец детворы, так его заставили убрать — не положено, — сказала Надежда Федосеевна. — Нам потом еще пол-огорода обрезали, потому что я не работала в колхозе — оставили только пять соток! Но мы выжили! Даже дом из ничего построили!
Оказывается, дом, в котором жил боевой офицер, был настолько ветхим, что однажды, когда вся семья собралась за обеденным столом, рухнула крыша.
— Ребятишки головы нагнули, а муж сказал: «Не пугайтесь: упала крыша. Будем строить другой дом», — вспомнила Надежда Федосеевна.
Дом начали строить в 1957 году, и стоит он до сих пор, а самого хозяина нет уже 10 лет.
— У него с сердцем плохо стало, — напомнила ту печальную для семьи историю Раиса Афанасьевна. — А его положили в нервное отделение, где он неделю потихоньку ходил. Когда выяснили, в чем дело, перевели в кардиологическое отделение, где и случился через день после перевода обширный инфаркт. А он ждал, что его вылечат. Он всегда ждал, что будет лучше, что будет легче.
— Когда в колхозе работали за палочки, за трудодни, ждали, что что-то на эти трудодни получим, — продолжила Надежда Федосеевна. — Бывало, что-то и платили, а бывало, что ничего не получали — все уходило в фонд государства. Тяжелые времена были! Притом, что скотины много держать не разрешали, мы обязаны были сдавать в год 300 литров молока, определенное количество яиц, шерсти…
Чтобы получить «живые» деньги, люди продавали картошку, потому что торговля таким товаром не считалась спекуляцией.
— Совхоз даст машину, нас загрузят в нее и увезут на базар, — вспомнила те дни Надежда Федосеевна. — А один раз я навязала беретов и хотела продать их, так меня арестовали и чуть не наказали как спекулянтку!
Чтобы заработать хоть какие-то копейки, люди брали домой овес, который вручную очищали от сора. Чем больше мешков овса ты переберешь, тем больше трудодней.

Всю жизнь в работе

— Ни свекор, ни свекровь, которые стали вторыми родителями, без работы себя ни мыслили и не мыслят, — сказала о родных людях Раиса Афанасьевна. — Папа до 60 лет работал в совхозе, ремонтировал технику, рыбачил, а мама еще в 75 лет держала корову. Сама делала тушенку, готовила компоты, варенья, практически кормила нас. Они всегда жили с заботой о ближнем.
— Какая речка была прямо за огородом, — не удержалась Надежда Федосеевна. — И щука, и карпы водились в ней. А сейчас одни камыши — вот и горят торфяники, которые так раньше не горели. Поработали люди над природой, вот теперь и получаем то, что заработали.
И тогда, в молодости, и сейчас, в старости, Надежда Федосеевна думает не только о себе, а об обидчиках говорит без злобы, с улыбкой. Так может только мудрый человек.
Неспроста Дени Дидро однажды отметил: «Самая высокая степень человеческой мудрости — это умение приспособиться к обстоятельствам и сохранить спокойствие вопреки внешним грозам».

 


Надежда Федосеевна ВАХНИНА: жизнь продолжается... 

 

Любовь БАСИЛАШВИЛИ 

Чтобы добавить комментарий, зарегистрируйтесь на сайте или войдите через соц.сеть: