Пятница, 03 Июнь 2016 10:41

По Эстонке смерть ходила…

Опубликовал  Марк Корюков
Оцените материал
(0 голосов)
После войны сосланный эстонец Адольф  Мельниц женился на русской девушке,  остался в Чебаркуле. У них родились два сына  (на фото в центре — старший Александр) После войны сосланный эстонец Адольф Мельниц женился на русской девушке, остался в Чебаркуле. У них родились два сына (на фото в центре — старший Александр)

Корни семьи Мельниц проросли из Эстонии в Россию

Сейчас в геометрически правильных рытвинах горы Эстонка, оставшихся после палаток и землянок, растут березы. И только незабудки словно шепчут: «Не забудьте, в 40-х годах здесь умирали». Наверное, тогда по ночам измученные люди видели во сне далекий остров Сааремаа, свинцовое небо Балтики, песчаные отмели, мызы и хутора… Трудармейцам снилась родная Эстония.

Адольф — против Адольфа

dedВ начале 20-го века под Омском выросли деревни переселенцев из Прибалтики, это те, кто не соглашался с царской политикой или по-своему толковал священное писание. Выходит, еще при царизме эстонцы получали «бесплатные путевки» в Сибирь или близлежащие края. «В 30-е годы моего деда Эдуарда отправили строить Беломорканал, там он и умер от воспаления легких», — рассказывает чебаркулец Александр Адольфович Мельниц, сын сосланного эстонца.

Когда-то его отец, Адольф Эдуардович, уехал из родной деревни искать свой жизненный путь. Поработал в Поволжье. Пошел в армию — тут финская война. Молодой эстонец отправляется воевать в Карелию, где рыл канал его отец. Затем, на этой же земле Адольф Мельниц сражается в годы Великой Отечественной против войск своего тезки — Адольфа Гитлера. Хлебнул горя. Под бомбежками погибли жена и ребенок. Сам Мельниц получил тяжелое ранение и был госпитализирован в далекий уральский поселок Чебаркуль. А здесь оказалось немало соотечественников.

Стал переводчиком и… могильщиком

«Подлечившись, отец стал переводчиком — общался с эстонскими трудармейцами, которые в эти годы жили в землянках в березовом лесочке. Это место жители Чебаркуля до сих пор называют Эстонкой, — рассказывает Александр Мельниц. — Трудармейцев насчитывалось около пятисот человек, их признали неблагонадежными с точки зрения классового происхождения. Наверное, это были бывшие офицеры, чиновники, мызники, предприниматели, торговцы — представители буржуазии, которым не нашлось места в советской системе. Они считались вольными людьми, но их не пускали на фронт, а их труд использовали на тяжелых участках. Например, в каменоломне близ нынешнего поселка Каменный карьер. Там обрабатывали строительный камень, грузили вагонетки. Кормили трудармейцев плохо. Лечить их было некому, часто они умирали от кишечной инфекции. А работали на износ. Поэтому моему отцу приходилось выполнять работу не только переводчика, но и могильщика...»

Уже после войны в наш гарнизон попал служить молодой призывник с эстонского острова Сааремаа. Солдат-срочник из Прибалтики знал, что его отец был сослан в наши края, где в годы войны и скончался. Новобранец собирал сведения о тех событиях и вышел на Адольфа Эдуардовича, который рассказал, что лично хоронил отца солдата…

«Но были в Чебаркуле в годы войны и другие эстонцы, — продолжает Александр Мельниц. — Это военнослужащие, которых набирали для фронта. В селе Непряхино находится братская могила, в которой покоятся 930 воинов 249-й эстонской дивизии. И они умирали, в основном, в том же 1942-м году, когда гибли и трудармейцы, причем чаще всего от тех же кишечных инфекций: дизентерии, брюшного тифа».

Русские и эстонские корни — свои

В 1946 году тех эстонских трудармейцев, кому довелось выжить, стали отпускать на родину. Но были и такие, кто успел взять в жены местную девушку и решил остаться. Потому в Чебаркуле нет-нет да и встретишь эстонскую фамилию. Женился на местной девушке и Адольф Мельниц. Нашел работу грузчика. Вскоре у супругов родился сын.

Александр Адольфович чтит и свои русские, и свои эстонские корни, с теплотой вспоминая об обоих родителях, ушедших из жизни. Не раз побывав в Эстонии, заметил, что в деревнях и на хуторах люди с уважением относятся к чужой стране и культуре. А в городах слышал: «Не говарите по-русски, русские — оккупанты». Мужа двоюродной сестры Александра Адольфовича в смутные годы перестройки убили в Эстонии прямо на улице только за то, что заговорил на родном для него белорусском языке.

«Сейчас я почти не общаюсь с родственниками из Эстонии, — вздыхает Александр Мельниц. — По отрывочным сведениям полагаю, что там очень тяжело стало с работой. Люди уезжают на заработки в Швецию, Норвегию, другие страны Европы, население страны сокращается».

Протянем друг другу руки!

Лет 30 назад, когда в Чебаркуль приезжала эстонская рок-группа «Апельсин», зрители рукоплескали любой песне — хоть на русском, хоть на эстонском языках. Сегодня для отношений между двумя народами наступили не лучшие времена. Но обиды забываются, когда новые поколения, не пережившие кошмаров, протягивают друг другу руки. Остается надеяться. Ведь будет справедливо, если в Таллине будет стоять нерушимо Бронзовый солдат, а в Чебаркуле на месте страшных землянок возле горы Эстонка — мемориал с землей, привезенной с острова Сааремаа.

P.S. Эдуард, Адольф, Александр… Потом пошли дети, внуки, один из которых — Илья Мельниц — внесен в Энциклопедию одаренных детей России. Сейчас ему 21 год, он учится на 3 курсе Белгородского госуниверситета, получает специальность инженера-конструктора. Корни семьи Мельниц разрастаются в Эстонии и в России. А хотелось бы сказать, как раньше, — в нашей великой и могучей стране… 

Чтобы добавить комментарий, зарегистрируйтесь на сайте или войдите через соц.сеть:

Похожие материалы (по тегу)